Конец русских названий: Жапаров объявил о полном переименовании сёл Кыргызстана до 2027 года
На встрече с жителями Алайского района Ошской области президент Кыргызстана Садыр Жапаров озвучил то, о чём в Бишкеке давно говорили вполголоса: все оставшиеся в стране сёла с русскоязычными названиями будут переименованы. Срок — конец 2027 года. «Планируем завершить эту работу в следующем году», — сказал президент, по данным ТАСС.
Алайский район — дальний юг страны, приграничная зона с Таджикистаном и Китаем. Именно там, вдали от столичных телекамер, прозвучали слова, мгновенно облетевшие новостные ленты от Москвы до Алма-Аты. Формально это была плановая встреча главы государства с населением. По сути — публичная декларация об окончательном прощании с топонимическим наследием советской эпохи.
Жапаров также добавил нюанс, важный для внутриполитического контекста: он выступает против присвоения новых названий в честь исторических деятелей Кыргызстана. Президент настаивает на «традиционных» топонимах — географических, природных, исконно кыргызских по происхождению.
Кто дал сёлам русские имена и когда
Чтобы понять масштаб происходящего, нужно обратиться к истории. Первые русские переселенцы появились на территории нынешнего Кыргызстана после включения его северной части в состав Российской империи в 1865 году. Массовое крестьянское переселение пришлось на эпоху Столыпинской аграрной реформы 1906–1916 годов: тысячи семей из центральных губерний России и с Украины обустраивались в Чуйской долине и на берегах Иссык-Куля.
Переселенцы строили посёлки, дороги, больницы, школы — и давали новым местам привычные им имена. Так появились Теплоключенка, Семёновка, Военно-Антоновка, Новодонецкое, Покровка, Новомихайловка. Вместе с советской властью к этим «русским» названиям добавились «советские» — Большевик, Ынтымак, Первомайское, сёла имени Кирова. Сегодня именно эти населённые пункты оказались в списке на переименование.
Примечательно, что многие из этих сёл были основаны именно русскими переселенцами — в местах, где до них существовало лишь кочевье. После распада СССР масштабные переименования затронули крупные города, тогда как небольшие сёла и деревни сохранили свои советские и русские названия. Теперь очередь дошла и до них.
Пять лет работы: что уже переименовано
С момента избрания Садыра Жапарова президентом в 2021 году в стране официально сменили русскоязычные названия более чем у 15 населённых пунктов. Процесс идёт планомерно — волнами, через принятие законов в парламенте.
В январе 2025 года Жапаров подписал закон о переименовании девяти населённых пунктов в пяти областях страны. Документ был принят Жогорку Кенешем (парламентом) ещё 5 декабря 2024 года. Согласно ему:
- село Новодонецкое в Манасском районе стало Айтматов
- село Большевик в Кочкорском районе — Баялы Исакеев
- село Теплоключенка в Ак-Суйском районе — Ак-Суу
- село Покровка в Таласской области — Семетей
- село Новомихайловка в Кеминском районе — Бообек
Среди знаковых примеров прежних лет — Военно-Антоновка в Чуйской области, переименованная в Кожомкул, и Семёновка в Иссык-Кульской области, ставшая Кожояр-Ата. Кожомкул — легендарный кыргызский богатырь, чьё имя теперь носит бывший казачий посёлок.
Официальная позиция властей состоит в том, что переименования инициируются снизу — решения о смене названий принимаются на собраниях жителей айылных аймаков, одобряются местными кенешами и лишь затем направляются в парламент. Критики, однако, указывают на формальный характер этих «собраний».
Уже к вечеру 13 апреля в ситуацию пришлось вмешаться пресс-секретарю президента Аскату Алагозову. Он заявил «РИА Новости», что вопрос о переименовании оставшихся сёл с русскими названиями «на повестке дня не стоит». По его словам, на встрече в Алайском районе обсуждался главным образом запрет на присвоение сёлам имён конкретных людей, и то лишь «как проект».
Примечательно, что новостная статья с цитатой Жапарова на сайте 24.kg — одного из крупнейших киргизских информагентств — была удалена вскоре после публикации. В официальных пресс-релизах на сайте президента слова о переименовании также не фигурируют. Это создаёт типичный для центральноазиатской политики информационный туман: заявление прозвучало и было растиражировано авторитетным ТАСС — и одновременно дезавуировано собственным пресс-секретарём.
Тем не менее сам факт продолжающейся практики переименований никем не оспаривается: закон о смене девяти топонимов, подписанный в январе 2025-го, остаётся в силе, а список переименованных сёл за годы президентства Жапарова насчитывает полтора десятка позиций.
Русский остаётся, но сдаёт позиции
Переименование сёл — лишь один из элементов масштабной языковой политики, которую Бишкек проводит в последние годы. По Конституции Кыргызстана, государственным языком является кыргызский, а русский сохраняет статус официального. Однако на практике этот статус постепенно размывается.
В августе 2025 года Жапаров подписал закон, значительно ужесточивший требования к использованию государственного языка. Согласно новым нормам, все официальные процедуры — работа правоохранительных органов, нотариусов, банков — должны вестись на кыргызском языке. Публичные объявления, вывески и реклама публикуются сначала на кыргызском и лишь затем на русском. На телевидении и радио не менее 60% эфирного времени должно быть отдано государственному языку.
При этом сам Жапаров неоднократно высказывался в защиту русского языка — на словах. В июле 2025 года, принимая посла России в Кремле, президент назвал предложения лишить русский язык официального статуса «неправильными», ссылаясь на его значимость для общения с соседними Узбекистаном и Таджикистаном. Он также сообщил об увеличении числа русскоязычных школ и присутствии 200 российских учителей в 43 школах республики.
Этот контраст — публичная защита русского языка при последовательном сужении его присутствия в топонимике, документообороте и медиапространстве — характерен для всей языковой политики нынешнего Бишкека.
Кыргызстан не одинок
Процесс дерусификации топонимики охватывает весь постсоветский Центральноазиатский регион. В Казахстане он идёт ещё более последовательно: действующая концепция развития языковой политики на 2023–2029 годы предусматривает окончательную ликвидацию «идеологически устаревших» — то есть русских и советских — топонимов. В феврале 2025 года казахстанский депутат Жигули Дайрабаев публично заявил, что «русские названия сёл — это позор», хотя запись этих слов позднее была удалена с официального YouTube-канала парламента.
Эксперты констатируют: Кыргызстан в данном отношении движется по казахстанскому пути, хотя и с запозданием и большей осторожностью. Республика традиционно считается наиболее пророссийской в регионе — как в экономике (членство в ЕАЭС, российские инвестиции, денежные переводы мигрантов), так и в политике. Именно поэтому каждый шаг в сторону дерусификации вызывает здесь больший резонанс, чем в Казахстане или тем более в Узбекистане.
Русская община Кыргызстана за постсоветские годы сократилась колоссально: с 855 тысяч человек и почти 30% населения в 1970 году до 341 тысячи и 5,14% к 2021 году. Большинство русскоязычных сёл давно потеряли русское население или приняли смешанный состав жителей. В этом смысле переименование — скорее формальное закрепление демографических реальностей, нежели удар по живой общине.
Что стоит за курсом на переименование
Власти Кыргызстана последовательно представляют переименования как «укрепление национальной идеологии» и «возвращение исторических названий». В этой логике смена топонимов — не политический жест в адрес Москвы, а вопрос культурной идентичности.
Символическое измерение действительно важно: название на карте — это декларация о принадлежности места. Когда Военно-Антоновка становится Кожомкулом, местность перестаёт ассоциироваться с казачьим форпостом и обретает имя национального героя. Именно это и имеет в виду официальный Бишкек, говоря об «исторической справедливости».
Вместе с тем практическое значение переименований для большинства жителей минимально: те же люди живут в тех же домах, ездят по тем же дорогам. Административные и логистические издержки — смена документов, перерегистрация адресов, обновление дорожных указателей — ложатся на местные бюджеты и плечи граждан. Российские СМИ традиционно трактуют каждое такое переименование как «антироссийский» или «русофобский» сигнал, что, по всей видимости, лишь добавляет политического раздражения в и без того непростой контекст российско-кыргызских отношений.
Поправка пресс-секретаря Алагозова, поспешившего смягчить слова президента, говорит о том, что Бишкек по-прежнему стремится балансировать: двигаться вперёд по пути национального самоутверждения, не провоцируя излишнего шума в Москве. Однако сама логика процесса — уже более 15 переименованных населённых пунктов за пять лет и официально задекларированный дедлайн 2027 года — свидетельствует: курс взят и корректировке не подлежит.