Россия не несёт никаких юридических обязательств по выплате государственных долгов Российской империи, существовавших до 1917 года. Об этом заявил заместитель министра финансов РФ Алексей Колычев в интервью, данном в январе 2026 года.
По словам высокопоставленного чиновника, после Октябрьской революции 1917 года и последующих событий, включая Гражданскую войну, выход из Первой мировой войны и создание Советского государства, преемственность по внешним долгам старого режима была официально разорвана. Советская Россия (а затем СССР) последовательно отказывалась признавать эти обязательства как свои собственные.
Колычев подчеркнул несколько ключевых моментов:
- Большинство стран-кредиторов де-факто смирились с утратой этих долгов ещё в 1920-1930-е годы;
- Часть долгов была урегулирована в рамках отдельных двусторонних договорённостей уже в советский период (например, с Великобританией и Францией в 1980–1990-е годы по значительно сниженным суммам);
- Юридически вопрос о «царских долгах» давно закрыт международным правом и практикой правопреемства государств;
- Современная Российская Федерация является правопреемником СССР, а не Российской империи напрямую в части финансовых обязательств дореволюционного периода.
«Мы не видим никаких правовых оснований возвращаться к этому вопросу спустя более ста лет. Это историческая страница, которая была перевернута ещё в первой половине XX века», — резюмировал замминистра.
Тема «царских долгов» периодически всплывает в публичном пространстве, особенно во Франции и Великобритании, где сохраняются старые облигации и акции дореволюционных займов. Некоторые держатели этих бумаг (в основном частные лица и мелкие инвесторы) продолжают подавать иски и инициировать символические кампании. Однако ни один из таких исков в международных судах не привёл к реальным выплатам со стороны России.
Для контекста: общий объём внешних долгов Российской империи на 1914–1917 годы оценивается историками и экономистами в диапазоне 6–8 млрд золотых рублей (примерно 45–60 млрд долларов в ценах начала XX века). После нескольких реструктуризаций и списаний в XX веке реально выплаченные суммы составили лишь малую долю от первоначальной задолженности.
Таким образом, позиция Минфина остаётся неизменной. Россия не собирается ни признавать, ни обслуживать эти исторические обязательства. Вопрос закрыт окончательно и бесповоротно с точки зрения как российского, так и международного права.
История «царских долгов»
К началу XX века Российская империя была крупнейшим мировым должником среди развитых стран. К 1914 году внешний государственный долг превышал 4,3 млрд золотых рублей, а к октябрю 1917 года, с учётом военных займов, он превысил 12,5 млрд золотых рублей (по разным оценкам — от 6-8 млрд до 12-18 млрд в золотом эквиваленте). Это примерно соответствовало 45–60 млрд долларов в ценах начала XX века.
Основные кредиторы:
- Франция — около 35-45% долга (самый крупный держатель облигаций среди частных инвесторов);
- Великобритания — 30-47%;
- Германия, США, Голландия и другие — остальное.
Деньги шли преимущественно на индустриализацию, строительство железных дорог, вооружение и покрытие дефицита бюджета. Россия активно размещала займы в Париже и Лондоне, часто под 4–6% годовых, с «золотой оговоркой» (привязка к золоту).
После Октябрьской революции 1917 года ситуация радикально изменилась. 21 января (8 февраля) 1918 года Совет Народных Комиссаров РСФСР издал декрет «Об аннулировании государственных займов», в котором безусловно и без ограничений аннулировались все иностранные займы царского и Временного правительств. Большевики объявили: «Мы не платим и платить не будем». Это решение мотивировалось тем, что долги были взяты на войну и на укрепление старого режима, который свергли, а также эксплуатацией трудящихся.
Декрет шокировал международные финансовые круги, особенно во Франции, где сотни тысяч мелких держателей облигаций (включая рантье) потеряли сбережения. Западные державы отказались признавать советскую власть и использовали отказ от долгов как один из аргументов для интервенции 1918–1922 годов.
Генуэзская конференция 1922 года стала первой крупной попыткой урегулирования. Советская делегация (Чичерин) предлагала компромисс: признание части долгов в обмен на кредиты и признание СССР. Запад требовал полной выплаты 18,5 млрд золотых рублей (включая царские + военные + убытки от интервенции). Переговоры провалились.
В 1920-1930-е годы большинство стран де-факто смирились с утратой. СССР получал кредиты и торговал без формального признания старых обязательств.
В послевоенный период начались частичные урегулирования:
- С Великобританией — в 1986 году (очень скромная сумма в обмен на отказ от взаимных претензий, включая интервенцию);
- С Францией — в 1997 году подписан меморандум: Россия выплатила 400 млн долларов в 1997–2000 годах (из них 280 млн — держателям царских облигаций, 120 млн — компенсация за национализированную недвижимость). В обмен Франция отказалась от всех остальных претензий по долгам до 1945 года.
Современная позиция России (как правопреемницы СССР): Российская Федерация не признаёт и никогда не признавала юридических обязательств по долгам Российской империи до 1917 года. Это подтверждают заявления Минфина, в том числе замминистра Алексея Колычева в 2026 году: «Юридически вопрос закрыт более ста лет назад международным правом и практикой правопреемства».
Россия — правопреемник СССР, а не Российской империи в части дореволюционных финансовых обязательств. Большинство исков частных держателей облигаций (в основном во Франции и Великобритании) в международных судах отклоняются или не приводят к выплатам.
В январе 2026 года американский фонд Noble Capital подал иск на 225,8 млрд долларов по облигациям 1916 года, требуя погашения за счёт замороженных активов РФ. Эксперты считают шансы на успех минимальными: нет правовой преемственности, огромный срок исковой давности, прецедент отказа 1918 года и последующие урегулирования с Францией и Британией.
Итог: «Царские долги» — это историческая страница, закрытая в первой половине XX века. Россия их не признаёт, не обслуживает и не собирается возвращать. Периодические иски — скорее символические акции или спекуляции на замороженных активах, но без реальных юридических перспектив.